Как два брата Мулиных украли у государства никель

В 1996 году два брата Мулиных, Сергей и Геннадий, украли у государства тысячи тонн никеля и феррохрома. Начиналась эта история просто: в министерство экономики, а также Комитет РФ по государственным резервам обратился генеральный директор Ступинского металлургического комбината (СМК) Вениамин Макаров. В своем письме г-н Макаров просил предоставить товарный кредит из фондов Госкомрезерва, а именно 8 тысяч тонн никеля и 10 тысяч тонн феррохрома. Директор утверждал, что комбинат быстро выполнит ряд выгодных заказов, после чего вернет и одолженный металл, и проценты по кредиту государству. Причем произойдет это в очень сжатые сроки, то есть через год.

Премьер-министр Виктор Черномырдин по представлению Минэкономики, и Госкомрезерва подписал распоряжение о выделении СМК вышеуказанных металлов общей стоимостью 373,6 млрд рублей. Срок возврата кредита был установлен до 1 августа 1997 года. В залог Госкомрезерву достались основные цеха комбината, оцененные в 382 млрд неденоминированных рублей.

Странности начались сразу же: никто не обратил внимания, что кредит СМК брал на год, но даже в лучшие времена завод мог переработать 8 тыс. тонн никеля минимум за три года, а феррохром комбинатом и вовсе никогда не использовался. То есть ни Минэкономики, ни Госкомрезерв не выполнили простую и обязательную при выдаче любого кредита процедуру – не проверили обоснованность просьбы, – а просто разгрузили склады со стратегическими запасами сырья. Не была также проведена оценка возможности комбината вернуть долг в 285 млрд рублей в указанные сроки, никто особо не вникал и в бухгалтерские документы СМК. И вот, уже в ноябре 1996 года Госкомрезерв отгрузил металлургам 8 тысяч тонн никеля и на пару тысяч тонн больше феррохрома.

Странный кредит не остался без внимания – депутаты Госдумы забили тревогу, заинтересовалось ФСБ. Начали всплывать любопытные детали – никель и феррохром получило НПО «Авиатехнология», принадлежащая Сергею Мулину. Из таможенных документов компании следует, что 4 тысячи тонн никеля были отправлены через некое АО «Борец» в Роттердам, где были проданы кипрской компании «Аткинс Энтерпрайз Лтд.». Однако следователи полагают, что сырье контрабандным путем ушло в Эстонию – сотрудники Интерпола, которых срочно подключили к этому делу, связались с руководителем кипрской фирмы, и тот заявил, что никогда ни о каком никеле не слышал. Часть вырученных денег, а именно 28 млн долларов, пришла на счета в «Алеф-банк», остальные – попросту испарились.

Выяснились и другие детали: в октябре 1996 года Сергей Макаров подписал агентский договор с директором НПО «Авиатехнология» В.А. Строиловым, согласно которому права собственности на никель и феррохром передавались НПО «Авиатехнология», которая должна была металлы продать, а полученные средства в трехмесячный срок перечислить на счета СМК. Сама «Авиатехнология» должна была получить сущие гроши – 0,05% от возвратной цены металла.

Дальше больше: НПО «Авиатехнология» никаких денег СМК не перечислило, но в декабре 1996 года Вениамин Макаров с Сергеем Мулиным (который вместо Строилова возглавил НПО) заключает дополнительное соглашение, согласно которому НПО «Авиатехнология» обязалась погасить задолженность перед комбинатом «встречной поставкой товаров». Документы свидетельствую о том, что задолженность была погашена, однако по данным ФСБ все оказалось совсем не так.

Макаров рассказал сотрудникам ФСБ, что качество двух третей полученного СМК никеля не соответствовало ГОСТу, а потому никель и феррохром пришлось просто продать на сторону, что позволило комбинату погасить аж 12,5 млрд  рублей задолженности перед Госрезервом. Разумеется, Госкомрезерв заявил, что материал не мог быть низкого качества, а сотрудники комбината и вовсе узнали о том, что их предприятию полагались тысячи тонн никеля и феррохрома только в ходе бесед со следователями ФСБ.

Правоохранительные органы возбудили уголовное дело в связи с товарным кредитом СМК, Макарову пришлось покинуть свой пост, а Сергей Мулин, человеком которого являлся Макаров, стал сначала неофициально, а потом и официально внешним управляющим СМК. То есть человек, сумевший похитить тысячи тонн драгметаллов у государства, в результате возглавил одно из стратегически значимых предприятий России, которое он уже обобрал, а позже и вовсе довел его до банкротства.

В июле 1997 года уже полноправный хозяин СМК Сергей Мулин обращается в Госкомрезерв и Минэкономики и просит продлить комбинату срок возврата кредита, мотивируя подобную просьбу тем, что СМК – единственное предприятие, производящее никелесодержащие жаропрочные сплавы для авиатехники. Ни Госкомрезерв, ни министерство не пытаются вникнуть в детали, а просто продлевают срок выплаты кредита до августа 1998 года. Одновременно с этим Виктор Черномырдин подписывает распоряжение, согласно которому уголовное дело против руководства СМК и «Авиатехнологии» должно быть закрыто «в связи с отсутствием в их действиях состава преступления».

Разумеется, ни в августе 1997 года, ни позже, кредит так и не был погашен: в 1998 году срок выплаты кредита на полтора года продлевает новый премьер-министр РФ Сергей Кириенко. И даже следователи не смогли выяснить, почему было принято подобное решение. Начальник ГУВД Московской области Куликов запросил у Госкомрезерва копии распоряжений, но получил ответ, что данные документы имеют гриф «совершенно секретно», снимать с них копии и делать выписки запрещено. То есть и УБЭП, и ФСБ прекрасно знали, что перед ними мошенничество чистой воды, но поделать ничего не могли – слишком хорошо к этой партии подготовились аферисты, слишком мощной поддержкой они пользовались «наверху».

Позже следствие установит, что преступная группа, в которую входили Сергей Мулин, его брат Геннадий Мулин, Владимир Макаров и другие действующие лица попросту украли у государства стратегическое сырье. Главному аферисту даже пришлось срочно искать себе новую родину за рубежом, в Люксембурге, откуда он продолжил выдумывать новые варианты того, как ему разжиться за счет российских предприятий. Однако это уже совсем другая история.